Описание

Бронза, литье, чеканка, коричневая патинировка, гравировка.

Подписи, марки: в нижней части листа курсивом выгравировано «КОНСТАНТИНЪ КОНСТАНТИНОВИЧЪ РОМАНОВЪ»; на скосе нижне­го торца панно слева в литье — «ОТЛ. ШОПЕНЪ.».

Размеры: 31,Зх12,9х1 см.

Состояние: в хорошей сохранности, отдельные царапины; потертости патинировки на выступающих частях рельефа, на углах, гранях и в левой части панно; разводы неравномерной патины, незначительные следы бытования.

С историко-культурной атрибуционной консультацией старшего научного сотрудника Исторического музея, эксперта по художественным ценностям Министерства культуры РФ, кандидата искусствоведения Е.Ю. Ельковой.

Редкое произведение отечественной пластики, подлинная и уникальная realia истории и частной жизни российского императорского дома.

Модель портретного рельефа — личность яркая и значительная. Великий князь Константин Константинович (1858-1915) — представитель одной из наиболее образованных и деятельных ветвей правящего российского дома Романовых, внук императора Николая 1 и сын великого князя Константина Николаевича, активного сторонника отмены крепостного права и государственных преобразований 1860-х годов.

С детства Константина Константиновича готовили к службе на флоте, к продолжению дела его отца — генерал-адмирала и морского министра; он ходил в ближние и дальние плавания, участвовал в военных действиях Гвардейского экипажа в Русско-Турецкую войну, затем продолжил службу в армии, возглавлял старейший Преображенский полк и ведомство всех российских Военно-учебных заведений.

Разностороннее образование позволило великому князю чрезвычайно расширить круг своих интересов и компетентно заниматься научной, культурной и художественной сферой жизни России. Назначенный августейшим президентом Императорской Академии наук, он инициативно поддерживал отечественную науку и русских ученых, а кроме того — способствовал организации празднования 100-летия Пушкина, открытию столичного Зоологического музея и музея Лермонтова в Пятигорске, участвовал в снаряжении полярной экспедиции, возглавлял движение трезвенников… Константин Константинович принял на себя также обязанности руководства и покровительства множеству общественных полезных культурных, просветительских и филантропических общественных организаций России.

Столь активное служение не помешало племяннику Александра II состояться в качестве известного и признанного поэта и драматурга, публиковавшего свои произведения под знаменитой монограммой К.Р. Он перевел шекспировского «Гамлета», в Эрмитажном театре была представлена его драма «Царь Иудейский» (в которой сам автор играл роль Иосифа Аримафейского). Лирическую поэзию К.Р. высоко ценили русские композиторы — его звучные мелодичные стихи клались на музыку Цезарем Кюи и Сергеем Рахманиновым; наиболее запомнился романс П.И. Чайковского «Растворил я окно». А стихи цикла «Из полковой жизни» в записанном на граммофонной пластинке исполнении Надежды Плевицкой разошлись по всей России и стали народной песней.

На рельефном портрете скульптор представил годовалую модель, и, тем не менее, очевидно портретное сходство изображенного великого князя с самыми первыми его фотографическими портретами, снятыми в четырех- и восьмилетнем возрасте.

Таким образом, данное произведение — наиболее ранний портрет К.Р. и – шире – единственное известное в своем роде отлитое в бронзе рельефное изображение представителя российской царствующей династии в столь раннем детстве.

Данное произведение не подписано автором, но несет клеймо крупнейшего российского бронзолитейного заведения, чуть ли не половину столетия принадлежавшего Феликсу Юлиановичу Шопену. В 1842 г. Шопен вступил во владение мастерской Александра Герена, работавшей на 25-й линии Васильевского острова и сотрудничавшей с парижской фирмой своего отца — Жюльена Шопена. Предприятие производило кабинетную бронзу, часы и осветительные приборы высокого художественного уровня, выполняя престижные государственные заказы на оформление соборов и императорских дворцов обеих столиц. Свою продукцию фирма Шопена продавала в собственных магазинах. Ф.Ю. Шопен выступал непременным участником Художественно-промышленных выставок в России и за рубежом: сперва как экспонент и призер, а с 1882 г. — как член экспертной комиссии по отделу фабричных и ремесленных изделий из металлов. Среди отечественных мастеров, чьи произведения отливались на бронзолитейном предприятии, можно назвать М.А. Чижова, В.П. Крейтана, а также итальянца С. Пенну; позднее, с 1870-х гг., основным модельщиком предприятия Шопе­на выступил Е.А. Лансере, стали отливаться и модели П.А. Самонова.

В 1850-е и начале 1860-х, занимаясь отливкой скульптуры и рельефов, его фабрика находилась в России практически вне конкуренции. К этому раннему периоду развития отечественной ма­лой пластики относятся бронзовые отливки скульпторов-дилетантов из высшего общества, выполненные Шопеном по их заказам. Среди таких заказных отливок, на­пример, — известный бюст Л.М. Жемчужникова работы АН. Беляева (1850, ГТГ). На шопеновской фабрике отливались и произведения графини Кушелевой — от малень­ких настольных фигурок до статуй в натуральную величину. Именно к такому роду заказных литейных работ, полученных Шопеном из непосредственного окружения императорского семейства, и следует отнести данное произведение. И более того: наиболее вероятным автором рельефа представляется именно эта шопеновская «клиентка» — Е.Д. Кушелева.

Графиня Екатерина Дмитриевна Кушелева (урожденная Васильчикова, 1811-1874) — дочь камергера и супруга сенатора, известная светская дама, державшая открытый дом в особняке на Фонтанке и в имении Лигово близ Петербурга, привлекавший столичную знать, дипломатов и приезжих иностранцев.

Из скульптурных опытов графини известны парные фигуры крестьянских детей в натуральную величину (1854), а также маленькая фигурка мальчика в матроске, тиражировавшаяся Шопеном достаточно широко (1852). И ее сюжет, и приемы моделировки сходны с пластикой данного рельефа. Основным и вполне убедительным подтверждением авторства Кушелевой является тот факт, что графиня была высшей придворной дамой — гофмейстериной малого двора великой княгини Александры Иосифовны, матери Константина Константиновича. Непосредственная приближенная молодой августейшей матери, гофмейстерина-скульптор вполне могла порадовать ее рельефным портретом маленького сына.

Однако также вероятно, что автором рельефного портрета великого князя Константина Константиновича в младенческом возрасте могла стать прямая представительница романовского семейства — герцогиня Тереза Васильевна Ольденбургская (1815-1871). Немецкая принцесса Терезия Вильгельмина, прибывшая в Россию из маленького рейнского княжества Нассау в Германии, получила хорошее образование и с молодости увлекалась живописью и скульптурой. Граф С.Д. Шереметев вспоминал герцогиню как «женщину большого несомненного ума, со своеобразным юмором и остроумием [ … ], натуру вообще богато одаренную».

Особенности стиля и почерка моделировки профиля маленького великого князя чрезвычайно близки к манере исполнения аналогичного рельефного портрета, выполненного герцогиней Ольденбургской с гофмейстера высочайшего двора князя П.А. Вяземского — человека из ее окружения, посвятившего ей свои стихи. Стиль обоих рельефов свидетельствует о руке создавшего их скульптора-­любителя: в них одинаково линеарно прочерчены пластические объемы (щеки, скулы, веки), сходны приемы трактовки волос и ушей, особым образом проведена произвольная ломаная линия среза. Как и графиня Кушелева, герцогиня Терезия Васильевна имела практическую возможность и талант запечатлеть своего двоюродного племянника, заказать бронзовую отливку рельефа придворному бронзовщику и подарить ее семье кузена своего мужа.

Еще одним альтернативным вариантом атрибуции следует признать авторство кого­-либо из других приближенных династии, из царедворцев и высших чиновников империи. Среди них вероятен, например, начальник штаба Корпуса жандармов, а затем Министр внутренних дел России, Александр Егорович Тимашев (1818-1893), такой же скульптор-любитель, в молодости лепивший изящные миниатюры с младенцами-путти. Не исключен и вариант авторства любого российского «простого смертного», из верноподданнических чувств изобразившего на память отпрыска одной из ветвей романовского семейства.

В любом случае, рельеф запечатлел облик интересной исторической личности в самом раннем детстве и, таким образом, связан с историей российской императорской династии и русской историей в целом, являясь своего рода семейной и исторической реликвией российского царствующего дома.

Памятник маркирован подписью изготовителя, исполнен на профессиональном техниче­ском уровне, отличается хорошей сохранностью и обладает большой исторической, музейной, антикварной и коллекционной ценностью.