Описание

Фарфор, крытье монохромное, роспись надглазурная полихромная, позолота, позолота по мастике; бронза, позолота.

Размеры: высота 38 см; 82 см (с абажуром).

Состояние: в хорошей сохранности, потертости, фрагменты арматуры в замене, незначительные следы бытования.

С историко-искусствоведческим исследованием доктора искусствоведения Е.С. Хмельницкой.

Ваза-лампой с изображением галантной сцены принадлежит к несомненным произведениям Императорского фарфорового завода, исполненной в 1860-1870-х гг. Начиная с 1850-х гг. особую популярность приобретают «вазы-лампами» — именно такое название, согласно архивным документам, использовалось уже с середины XIX в. для осветительных приборов с фарфоровыми «базами». За редким исключением эти произведения имеют довольно камерные размеры, сама их стилистика диктует предназначение — украшать личные покои.

Представленная фарфоровая ваза-лампой являет собой характерный и яркий образец историзма сложного стилистического направления, господствовавшего в европейском и русском декоративно-прикладном искусстве середины XIX столетия. Эта эклектичная эпоха, обращенная к художественному наследию прошлых веков, подарила миру феномен так называемого «второго рококо». В рамках этого течения мастера Императорского фарфорового завода, следуя общеевропейской моде, вновь обратились к изысканным и игривым формам искусства XVIII века.

Галантные сцены, столь любимые в эпоху Людовика XV и Франсуа Буше, пережили свое второе рождение, став одним из самых востребованных сюжетов для декорирования драгоценного фарфора. Центральным элементом декора интересующей нас вазы-лампой является полихромная роспись, искусно вписанная в овальный медальон с рокайльным обрамлением. Перед нами разворачивается пасторальная сцена, исполненная той самой «фарфоровой поэзии», о которой

писали исследователи применительно к лучшим образцам кабинетного искусства XIX века. В центре композиции — двое детей. Мальчик, сидящий на опушке леса, бережно держит корзинку, наполненную спелыми фруктами. Рядом с ним стоит девочка; ее собственная корзинка покоится у ног, словно ненароком оставленная во время игры или неспешной прогулки. Стилистика живописной композиции не оставляет сомнений в том, что она восходит к традициям французского искусства рококо, и в первую очередь — к работам Франсуа Буше, мастера, чье имя стало синонимом утонченной пасторали и грациозных жанровых сцен.

Символика представленной сцены многозначна и глубоко укоренена в европейской культурной традиции. Фрукты в корзинках у детей — это классическая аллегория Изобилия и щедрых даров природы. Они отсылают нас к мифологеме «золотого века» — тому идеальному, утраченному времени, когда человечество пребывало в гармонии с миром, не зная труда и печали. Сами же дети в данном контексте выступают не просто персонажами жанровой сценки, но олицетворением естественности и первозданной чистоты бытия.

Время создания вазы-лампой — 1860-1870-е годы — приходится на период правления императора Александра II. Эпоха «Великих реформ» была ознаменована не только переменами в общественной жизни, но и определенной камерностью придворного быта. Супруга императора, императрица Мария Александровна, славилась своей добродетелью, глубокой религиозностью и чадолюбием. Сцены с изображением детей, невинных и грациозных, стали появляться на произведениях Императорского фарфорового завода с особой частотой, отвечая личным вкусам августейшей заказчицы. Именно поэтому подобные сюжеты, включая и представленную вазу-лампой, несли на себе отпечаток интимности и были предназначены для «избранных», украшая личные покои императрицы в Зимнем дворце. Пастораль с детьми и фруктами — это не столько «портрет» конкретных детей, сколько идеализированная проекция взрослых представлений о счастье, невинности и безмятежности.

На оборотной стороне вазы-лампой мастер поместил живописную ветку роз — камерный, интимный образ, исполненный тихой прелести и сокровенного смысла. Ветка словно вырастает из золотого рокайльного завитка, объединяя два роскошных, объемных, пушистых цветка: один — нежного розового оттенка, другой — белоснежный. Рядом с ними, повинуясь естественному ритму природы, расположились нераскрывшиеся бутоны, сулящие будущее цветение. Этот живописный мотив обретает особый смысл, если рассматривать его сквозь призму вкусовых предпочтений августейшей владелицы Императорского фарфорового завода — Марии Александровны.

Символика двух роз, написанных на вазе, в контексте середины XIX века читалась современниками с поразительной точностью. Викторианская эпоха, с ее культом «языка цветов» (флориографии), придавала каждому оттенку и стадии цветения сакральное значение. Розы в то время «служили лучшим средством для выражения чувств», и их изображение на предметах быта, особенно в императорском дворце, никогда не было случайным. Белая роза во все времена являлась символом чистоты и невинности. Это «символ вечной любви, более чистой, сильной и крепкой, чем все земные чувства, в том числе и страсть». В христианской традиции она неразрывно связана с образом Богородицы, с непорочностью и духовным совершенством. Для глубоко религиозной Марии Александровны, соединившей в себе «лучшие черты протестантского служения людям и глубины православной веры», белая роза могла быть зримым воплощением ее идеалов — материнства, жертвенности и небесного покровительства.

Нежно-розовые бутоны выражают «симпатию и самые ласковые чувства», «новое начало отношений».

Императорский фарфоровый завод, чутко улавливающий личные приоритеты своей августейшей покровительницы, не мог оставить без внимания ее привязанность к розам. Свидетельством тому служит не только представленная ваза-лампой, но и целый пласт продукции. В собрании Государственного Эрмитажа хранятся многочисленные произведения, объединенные по характеру цветочного декора именно с изображением роз двух оттенков. Это лишний раз доказывает, что тема розы была одной из магистральных в придворном искусстве того времени, проходя через все творчество мастеров завода как знак утонченного вкуса и личного благоволения императрицы.

Не менее важным свидетельством принадлежности представленной вазы-­лампой к числу образцов русского императорского фарфора эпохи историзма является ее колористическое решение, а именно — изысканный, глубокий синий фон, на котором сияет золотом рокайльный орнамент и разворачивается пасторальная сцена. Этот насыщенный синий цвет — не просто дань декоративной традиции, но осознанное стилистическое заимствование, знак преклонения перед авторитетом французской фарфоровой школы и стремления приблизиться к ее эталонным образцам. Речь идет о знаменитом «королевском синем» (blеu de roi) Севрской мануфактуры — том самом глубоком оттенке, который стал визитной карточкой французского фарфора еще в середине XVIII века. Мастера Императорского фарфорового завода в 1860-1870-х годах, работая в русле «второго рококо», стремились воспроизвести именно этот чистый, ровный и классический оттенок синего.

Таким образом, безупречный синий фон вазы — это не просто цвет. Это полноправный участник художественного замысла, который, наряду . с галантным сюжетом и виртуозной техникой исполнения, с полным правом позволяет причислить этот предмет к самым изысканным произведениям Императорского фарфорового завода эпохи Александра II, воплотившим в себе дух историзма и утонченный вкус своего времени.

Ваза- лампой с изображением галантной сцены принадлежит к числу безусловных произведений, созданных на Императорском фарфоровом заводе представляет несомненный коллекционный и музейный интерес.